…………………………………..
……………………………………….
……………………………………….
……………………………………….
……………………………………….
……………………………………….
…………………………………………….
Вопрос пятый: какова ценность метафизического знания Вед?
«Легко быть святым, когда не хочешь быть человечным».
Карл Маркс
А есть ли ценность в самой метафизике? Или этим словом стоит обозначать только что-то «непонятное, заумное, чересчур отвлеченное»? Этот вопрос тревожит умы западных мыслителей на протяжении последних веков с того самого периода, когда ученые испытали эйфорию от успешных опытов разложения явлений на элементы, а философы-рационалисты во главе с Вольтером и Монтескьё бросили вызов идеалистам из Германии, направив свою исследовательскую энергию на разрешение вопросов социально-экономических и политических в противовес религиозно-нравственным. Это было где-то в эпоху Просвещения…
Сначала светская интеллигенция и научное сообщество разделило физику и метафизику, оставляя последнюю философам и верующим, заявляя: «Мы не можем объективно анализировать категории трансцендентного, поэтому будем научно изучать только то, что поддается анализу и эмпирическому методу, т.е. физику». Но уже в XIX веке эта идея получила свое развитие, а ее формулировка едва заметно видоизменилась: «Метафизические категории не поддаются научному исследованию, а значит их нигде и не существует, кроме как в воображении мечтателей. Даже если предположить, что что-то такое есть, это не имеет никакой практической ценности для человека». Вскоре Карл Маркс официально похоронил Бога, признав его бесполезность в служении обществу, поскольку морально-этические принципы и так признавались интеллигенцией, а все остальное относилось к религиозному сентиментализму – уделу малообразованных слоев населения. Так интеллектуалы устремились к техническому и социально-экономическому прогрессу, и лишь немногих из них интересовали тайны ума и сознания…
Когда и почему элита философской мысли обратилась к Востоку, где священные писания Древней Индии – Веды и Упанишады – занимали ведущее положение?